Дело было давно. Я тогда служил в МорФлоте и мой корабль находился в порту города Калининград. Один из моих сослуживцев познакомил меня с тремя симпатичными девчёнками. Три подружки жили в одной комнате общежития и учились на одном факультете иностранных языков. После нескольких воскресных визитов к милым девчатам (увольнения на берег давали лишь по выходным) , я уже имел достаточное представление о каждой из них.
Мое внимание привлекала Лиза. Она была огненно рыжей, приятно сложенной и очень скромной (в отличии от своих подруг). Мне удалось её разговорить по душам, потом заставить громко смеяться. Потом мы да же немного помечтали вместе, глядя в ночное балтийское небо.
Подружки по институту называли её «Лис». Почему-то в мужском роде. То ли это было производное от её имени , то ли изза того что рыжая копна её волос так подходила на роль лисы. Не знаю. Вернее, уже не помню. Но прозвище очень ей подходило. Кроме своей внешней привлекательности, Лиза ещё обладала приятным бархатистым певучим голосом. Именно по этому мне захотелось услышать как она поёт.
Раздобыть в общаге гитару — не проблема. И вот мы уже тянем задушевную песню о любви, о дожде и о морском прибое. Не прошло и двух недель, а всё общежитие уже знало — к кому приходит этот морячок (то бишь я), и от кого у Лизы загораются глаза. Её подружки изо всех сил пытались нам помочь. Они почти молниеносно покидали комнату под всякими «умными» предлогами, стоило мне только появиться на пороге.
Однажды, я не застал «Лиса» в комнате. Она ушла в магазин. А я припёрся на час раньше обычного. Воспользовавшись этим, подружки Лизаветы устроили мне целый допрос. Их интересовало — насколько у нас всё серьёзно, готов ли я к серьезным отношениям, не собираюсь ли я поматросить и бросить. Короче, вели себя как, настоящие подруги, да же пригрозили — что если я её чем-то обижу, то они мне это припомнят. Кое как отбившись от их вопросов, я решил задать свой. Мне было чрезвычайно интересно — почему подружки относятся к ней как к младшей сестре, хотя все они были ровестницами, и встречалась ли Лиза с парнями до меня. На это подруги Лизы стали как-то невнятно и уклончиво объяснять, что у неё не очень ладится с парнями из-за какой-то аномалии. Из-за какой именно — они так и не сказали, мол сама «Лис» мне всё объяснит в своё время.
И тут пришла Лиза. Радостная бросилась мне на шею. И уже через мнгновенье я не помнил о нашем разговоре с подружками. Да и о чем тут можно было помнить, когда пара бездонно голубых глаз влюбленно смотрят на тебя и жаждут нежности и ласки.
Шли дни… Отношения наши становились всё теплее и теплее. И вот однажды я обьявил Лизе, что очень хочу её как женщину. Хочу давно, практически с первой нашей встречи. А ещё сообщил о том, что мой корабль скоро уходит в море и обратно уже не вернётся.( Корабль должен был уходить в порт приписки Владивосток.)
Сказал я об этом намеренно. Надеясь что это подстегнет Лизу быть более раскрепощённой. Хотелось фосировать события, и заняться любовью всерьёз и по взрослому. Но в ответ услышал еле внятное бормотание. Сквозь слезы Лисенок что-то бормотала о страхе перед сексом и о том, что я её сразу брошу — как только увижу голой. От её реакции я поначалу опешил. Но потом, придя в себя, пришлось успокоить разволновавшуюся Лизу. И пообещать ей, что какие бы сюрпризы не выкинула природа с её телом, я всё равно буду испытывать к ней только самые нежные и трепетные чувства. «Лис» успокоилась, и мы договорились о прощальном вечере за два дня до отбытия моего корабля в дальний поход.
Настал последний наш с Лизой вечер. Поужинав в уютном калининградском кафе, мы отправились в общежитие. Подружки разъехались на выходные по домам. Комната на всю ночь была предоставлена только нам с Лизой. Мы долго сидели обнявшись, шептали друг другу нежные слова. Я осыпал её лицо, шею и плечи нежными поцелуями. Она в ответ нежно гладила меня по затылку.
Когда мой организм возбудился настолько, что телу стало необычайно жарко, а в штанах уже всё клокотало и рвалось в бой — я решил действовать. Воодушевленный тем как трепетно вздрагивает от моих поцелуев порозовевшая от возбуждения грудь Лизы, я ринулся в атаку. Её блузка моментально лишилась последней пуговицы и упала куда то на пол. Продолжая целовать приятное и упругое тело «Лисёнка» , я решил снять с неё юбку. Моя правая рука медленно опускалась по её спине в направлении аппетитных булочек ( то бишь ягодиц ).
Вдруг я почувствовал в теле Лизы, до этого раскрепощённом и полностью отданом мне на растерзанье, какое-то напряжение. Словно какая-то невидимая пружина вот-вот должна была выстрелить. Я поинтересовался, чем это вызвано. И когда Лиза сказала, что скоро я сам всё узнаю, если буду нежно продолжать в том же духе, я продолжил. Я расстегнул застежку её юбки на бедре. И решил добраться поскорее до аккуратной упругой попки. Моя рука проскользнула по спине вниз, и дальше под юбку к горячо любимой мною филейной части. И я уже предвкушал тот кайф, то удовольствие от полного обладания этой изумительной девушкой. Как вдруг — сработала «пружина».
…….
Если вас когда-нибудь било током, молнией например — то вы поймёте моё состояние в тот момент……. Я многое предполагал, о многом думал, когда Лиза говорила о своей аномалии. Я представлял, что у неё нет одной груди, или нет сосков на обеих, или повышенная волосатость. Но постепенно я понял, что с этим всё в порядке. Все отклонения от нормы, которые я мог себе представить, я способен был пережить. Единственное, что меня настораживало, это то — что Лиза не хотела прямо сказать мне об этом. Видимо это была её личная проверка искренности моих чувств. Мне было плевать, мне очень нравилась эта девушка. И я готов был на многое, ради желанного слияния тел, сплетенья рук и ног с этим человеком.
Я был готов на многое. Но не на всё……..
Когда моя рука добралась до ложбинки между ягодиц, мне вдруг показалось, что в этой ложбинке что-то торчит. У основания впадины, там где у всех людей находится копчик, у Лизы торчал самый натуральный хвост. Точнее маленький двух-трех сантиметровый хвостик. Но этих двух сантиметров было достаточно что бы поразить меня как электро-шокером. Этих двух сантиметров оказалось достаточно, что бы мой, только что рвавшийся в бой «красноармеец», резко дезертировал и повис как вздернутый на рее пират…..Этих двух сантиметров хватило так же что бы полностью переосмыслить моё отношение к Лизе.
Я вдруг понял, что не люблю эту женщину. Понял, что мною движет лишь сексуальный голод. Я матрос, давненько не взбиравшийся на даму, только и всего. Короче говоря, перешагнуть через этот двух сантиметровый «барьер» я так и не смог. Понял я тогда, что должен оставить эту девушку, пока дело не зашло слишком далеко. Ведь для меня это было больше приятным развлечением, или увлечением, очередным непродолжительным романом. А Лиза возможно надеялась на что-то большее, чем простой романчик. Возможно хотела видеть во мне отца своих детей.
Прошла минута безмолвной тишины. Когда я начал отходить от потрясения, и когда вновь почувствовал свои руки, они уже застёгивали обратно блузку «Лиса». Меня вдруг прорвало, и Лизу то же. Я говорил ей о том, что она очень красива и очень молода, и что ещё встретит свою истинную любовь. О том, что я просто мартовский кот забравшийся к ней в спальню. Она сквозь слёзы умоляла любить её, так как тоже давно не вкушала запретного плода. Потом я ругал её за то что она — дурочка ведётся на ухаживания таких матросов — сластников как я. Она в ответ ругала меня. Потом ругала своих родителей, потом снова меня и себя. Пока я крепко не прижал её к себе.
Так, обнявшись, мы просидели до рассвета. Лиза с первыми солнечными лучами совсем успокоилась и предложила выпить кофе. На что я с удовольствием согласился. За чашкой ароматного кофе мы уже обсуждали совершенно отвлечённые темы. Говорили о её подругах, о планах на будущее, о политике. Да же пытались шутить. Что-то изменилось в наших отношениях за эту ночь. Мы уже не были влюблённой парой. Это было больше похоже на отношения брата и сестры.
Мне пора было уходить. Я начал собираться. Лиза засуетилась. Попыталась собрать мне с собой какие-то вкусности. Но я остановил её, сказав что приду на корабль как раз к завтраку. Когда я надел ботинки и направился к двери, Лиза бросилась мне на шею и крепко обняла. Она спросила — буду ли я ей писать. Я не знал что ответить, поэтому так и сказал — мол не знаю. Она стукнула кулачком меня в грудь, сказав что б я писал и не забывал её. Я молча вышел.
Я быстрым шагом удалялся от общежития, боясь обернуться. Я знал, что она наблюдает за мной в окно и возможно плачет. Но мне совсем не хотелось видеть её плачущую. Я точно знал, что больше мы не увидимся, и что я не напишу ни одного письма. А ещё я точно знал, что полюбит эту девушку только тот — кто действительно этого достоин. И если Лисёнку суждено стать мамой, то это будет самая счастливая мама на свете.
P.S.
Я действительно не написал ни одного письма. Я не знаю как сложилась судьба этой прекрасной женщины, где она сейчас. Возможно она прочитает эти строки и вспомнит меня, а быть может и нет. Тогда, её хвостик — был почему-то не операбельным. Возможно сейчас медицина уже делает такие операции. В общем не знаю что там и как, но в памяти моей Лиза оставила неизгладимый след. Пусть у неё все будет хорошо.
Уникальных посетителей темы:
20
